Приказ о переходе в Кронштадт и приготовления к немуСтраница 1
В ночь на 26 августа бои не прекращались. Город был охвачен пожарами, стелился густой дым. Была слышна пулеметная стрельба: фашисты были уже на окраинах.
Рано утром 26 августа был получен приказ Ставки: эвакуировать Главную базу флота, войска доставить в Ленинград для усиления его обороны. Все, что нельзя вывезти, было приказано уничтожить .
Задача была всем ясна, но было так мало времени. За одни сутки надо было подготовить к переходу весь флот. А это более ста девяноста вымпелов! За это время войскам нужно было отойти с фронта, а значит, требовалось какое-то прикрытие. Надо было погрузить на корабли десятки тысяч людей и наиболее ценное имущество, разработать маршрут и план перехода.
Все понимали, что придется идти узким Финским заливом, южный и северный берега которого уже в руках противника, расположившего на них свои аэродромы и батареи.
Балтийцы не могли рассчитывать на прикрытие флота истребителями: все наши аэродромы уже были заняты противником и два десятка флотских «ястребков» улетели на восток .
Военный совет собрал командиров соединений, и было решено об эвакуации базы объявить людям днем 27 августа перед самым началом погрузки: это было необходимо для скрытности операции.
Отделу военных сообщений (ВОСО) и управлению тыла надо было провести огромную работу: расставить океанские транспорты у причалов, организовать погрузку и вывод судов из гаваней.
На береговом флагманском командном пункте, разместившемся в землянках на территории Минной гавани, на голову сыпался песок из перекрытий, а пол под ногами вздрагивал от близких взрывов. Но никто не замечал этого. Люди работали над планом перехода.
Посадка войск на большие транспорты намечалась в бухте Копли-Лахт (Бекеровская гавань и гавань Русско-Балтийского завода), на островах Нейсар и Аэгна, у полуострова Вимси, в Купеческой и частично в Минной гавани, а также в Палдиски. В штормовых условиях, под огнем противника предстояло поставить там большие неуклюжие транспорты.
К тому же противнику удалось потопить один наш буксир, а их и без того было мало. Это тоже задерживало расстановку кораблей.
В план перехода надо было включить и корабли, вызванные в Таллин из Моонзунда и Рижского залива.
Серьезной опасностью на переходе в Кронштадт считались мины заграждения и авиационные бомбы. Было установлено, что немцы выставили в Балтийском море и Финском заливе более 3838 мин и 3450 минных заграждений. Уже на второй день войны вице-адмирал В. Ф. Трибуц докладывал наркому Военно-Морского Флота: «Самой трудной и тяжелой опасностью для флота в связи с недостаточным количеством тральных сил является минная опасность. В течение одних суток противник почти парализовал деятельность флота в Финском заливе, забросав минами с воздуха Таллинский рейд, Палдиски, устье Финского залива, на котором подорвалось три корабля». Днем конечно можно маневрировать, уклоняясь от бомб самолетов и обходя плавающие мины, но как же быть ночью, когда мины не разглядеть? Мнение было единодушно: основное минное поле противника на меридиане мыса Юминда форсировать в светлое время суток. Комфлот с этим предложением согласился, утвердив все расчеты.
В оперативном отделе штаба спорили о том, каким генеральным курсом идти флоту. Больше всех горячились минеры и штурманы соединений.
Минеры предлагали немедленно протралить фарватер хотя бы до острова Гогланд, используя все мореходные тральщики, и затем протраленный фарватер обставить вешками. Это, конечно, было бы лучше всего. Но такая операция потребовала бы несколько суток. Куда же на это время укрыть десятки транспортов с людьми и имуществом? Наконец противник, обнаружив без всякого труда наш обвехованный фарватер, в первую же ночь мог вновь забросать его минами или переставить десяток наших тральных вешек, чтобы направить корабли прямо на мины. А охранять протраленный фарватер мы просто не могли, потому что не имели столько сторожевых кораблей.
Штурманы предлагали идти флоту значительно более южными курсами, вплотную к берегу. Считалось, что там меньше мин. Но южный берег был в руках противника, он смог бы подтянуть сюда всю свою артиллерию. Любой корабль, хотя бы временно потерявший ход, был бы здесь, безусловно, расстрелян и потоплен.
Введение опричнины, её
сущность
Проводимые реформы, ограничивающие власть феодалов стали встречать их сопротивление, несогласие с царской политикой, неподчинение воле царя. Проблемы централизации и укрепления власти, борьбы с оппозицией требовали от царя решения об установлении в стране диктатуры и сокрушения оппозиции с помощью террора и насилия.
Между тем позиция д ...
Первые Романовы
Типичный "успокоитель" государства Михаил Романов был по характеру чувствительным, мягким, добрым, к тому же он не отличался особым здоровьем. Собственно, все то же было причиной, по которой Земский Собор отдал ему предпочтение. Боярские роды Трубецких, Галициных, Мстиславских, Воротынских сошлись на компромиссной фигуре Михаи ...
Внутренняя политика и реформы Ивана IV
Годы боярского правления. После смерти в 1533 г. Василия III на великокняжеский престол вступил его трехлетний сын Иван IV. Фактически государством управляла его мать Елена, дочь князя Глинского выходца из Литвы. И в годы правления Елены, и после ее смерти (1538, есть предположение, что она была отравлена) не прекращалась борьба за влас ...